Город Листригонов

10 июня 2008

Балаклава, которую мы потеряли
Балаклава, которую мы потеряли

Этот очерк написан чуть более десяти лет назад, летом 1997 года. За прошедшее время заметно изменилась жизнь в Балаклаве.

Ее жители наблюдают растущий поток отдыхающих, стремящихся к лазурной бухте. Увеличилось количество кафе и ресторанов, гостиниц. Их строительство растет. Растет при отсутствии генерального плана застройки Балаклавы, а также очистных сооружений. Не убывают грохот камней, облака пыли со стороны дробилок рудоуправления. Эти и другие обстоятельства лишают уверенности в скором обретении Балаклавы как цивилизованного места отдыха людей…

В отношении поляка К. А. Скирмунта (в некоторых источниках К. А. Скирмундт) царский режим проявил присущую ему жестокость. За какие-то прегрешения Казимира Александровича выслали на поселение не куда-то в Сибирь, а в Балаклаву. Новому ссыльному повезло разве что с временем прибытия в расположенный у живописной бухты захолустный городок. Оно пришлось на конец 60-х годов прошлого века. Раньше правом владения недвижимостью здесь пользовались только люди, приписанные к легендарному греческому батальону. С его расформированием по монаршему указу в 1859 году это право распространилось на всех граждан. Значит, и на К. А. Скирмунта.

Казимир Александрович воспользовался им, чтобы унять тоску по силой отнятой у него родине. Предприимчивый поляк обзавелся домишком. Рядом он посадил достаточно обширный – в 22 десятины – виноградник.

Со временем первым в Балаклаве наладил правильное виноделие. Редкие часы досуга посвящались прогулкам в окрестностях. Невозможно налюбоваться вволю горой, увенчанной короной Генуэзской крепости или видом на мыс Айя. Но очень скоро К. А. Скирмунтом овладела еще одна страсть – страсть наблюдения за погодой. В толстую тетрадку заносились сведения о температуре воздуха и воды в заливе, силе и направлениях перемещения воздушных масс, длительности солнечного сияния…

Собранные таким образом данные показали, какими огромными возможностями располагает Балаклава для отдыха и оздоровления людей. Стало обидно за городок. Он пребывал в глубокой тени пользовавшихся всероссийской известностью Ялты, Алушты и других курортов Южнобережья. В самом начале 70-х годов прошлого века Казимир Александрович открыл у себя на подворье климатолечебный пансион, что положило начало курортной Балаклаве.

Первыми постояльцами основанного К. А. Скирмунтом заведения стали его родственники и друзья. Они разнесли по белу свету весть о замечательном уголке Крыма. Нараставший поток публики не пугало отсутствие каких-либо удобств, регулярного сообщения с расположенным в 12 верстах Севастополем. Всем этим определенная категория отдыхающих готова была пожертвовать, но надышаться досыта чистейшим горно-морским воздухом, насладиться покоем и первозданной тишиной.

В 1879 году К. А. Скирмунт на свои средства оборудует дополнительные купальни. Но как он ни расширял свое детище, его помещения уже не могут принять всех желающих избежать шумных, вроде Ялты, мест. Гостей Балаклавы становится столько, что они селятся в убогих жилищах местных греков.

Они, греки, составляли большинство населения городка. Основными занятиями аборигенов были рыболовство, виноградарство и землепашество. Им удалось сохранить патриархальный образ жизни.

Собираясь в кофейнях, они обсуждали свои дела, обменивались новостями. Удачи в рыбной ловле, праздники отмечались попойками, а нередко – кутежами. «Если во время гулянки, – пишет свидетель подобных мероприятий, – помещение казалось тесным, то они (греки. – Авт.) всей компанией свободно выходили на улицу и дальше кутеж продолжался под открытым небом, часто на самой набережной, возле бухты, благо, что тут к ним на помощь приходили горы. Они усиливали эхо и без того пронзительных звуков музыкальных инструментов нанятого цыганского оркестра». Балаклавские греки жили одной семьей, весело и вольно. К затее К. А. Скирмунта отношение с из стороны было подозрительным, где-то даже враждебным. Большая часть коренных балаклавцев принимала приезжих как нежелательных квартирантов, покушающихся на их веками сложившийся образ жизни.

Все же ровно 110 лет назад, в 1887 году, на набережной открывается «Гранд-отель». Его содержатель А. Ахобадзе завлекает постояльцев доступными ценами: один рубль в сутки и 25 рублей в месяц. За 50 копеек в ресторане отпускали обеды из двух блюд, за 75 копеек – из трех. Для проживавших в номерах был открыт павильон над бухтой. Позже поднимается гостиница «Россия».

На дороге из Севастополя в Балаклаву не успевали оседать облачка пыли, поднятые фаэтонами и экипажами. До 60-ти их прибывало к изумрудной бухте в праздники и выходные.

Уездный город Ялта начал с ревностью коситься на свою не по годам, а по дням взрослеющую падчерицу – Балаклаву. Чтобы не пыжилась, ее понизили в статусе. Вместо думы здесь учредили усеченное управление. Должность городского головы трансформировалась в должность городского старосты.

Не в титуле дело, видимо, ответил на это лорд-мэр (так еще в Балаклаве после ее оккупации англичанами в период Крымской войны называли городского голову) С. Гинали. Он занимал эту должность в период начала курортной лихорадки. Как местному жителю, ему очень хотелось потрафить землякам в их стремлении любой ценой защитить старые устои. Но староста и его многочисленные родственники к тому же были еще и владельцами кофейни, позже – гостиницы «Гранд-отель»… Если препятствовать гостям, то какова будет выручка? То-то!

Будучи человеком малограмотным, но наделенным недюжинным природным умом, С. Гинали ознаменовал начало своего староства открытием библиотеки. Она размещалась в самом здании градоначальства. Лорд-мэр пошел еще дальше. Под ропот соплеменников он распорядился разбить на участки противоположный берег бухты и городские земли между Балаклавой и Кадыковкой. Они вмиг были раскуплены под дачи.

Новый состав уполномоченных (гласных) не простил С. Гинали подобной «самодеятельности». Но, сказали бы мы сейчас, процесс уже пошел. Те же гласные вместе с избранным ими новым старостой А. Цакни не только не препятствовали начатому делу, но и всеми силами двигали его вперед. Они добились права взимать курортный сбор: по одному рублю с одного человека и по три рубля с семьи. Вырученные деньги пошли на прокладку дорог и к излюбленным местам гуляний – Генуэзской крепости и взморью.

По выходным приглашался военный оркестр. Внимать ему люди устремлялись по чисто (на те же деньги) подметенным и увлажненным улицам. Растут стены городского театра. Балаклавцы хлопочут перед правительством о предоставлении городу ссуды в сумме 75 тысяч рублей на прокладку водопровода. Решительно приступают к устройству электрического освещения.

Радоваться бы успехам низов. Но ялтинский голова Рыбицкий стоял до конца: железнодорожная ветка в его пенаты должна быть проложена из Бахчисарая, минуя Севастополь и Балаклаву. Но и на сей раз балаклавцы взяли верх. Стальная магистраль на Южный берег Крыма должна была пройти из Севастополя именно через Балаклаву. Большому строительству, увы, помешала разразившаяся война 1914 года.

Козни соседей, обусловленные конкурентной борьбой, не препятствовали, а, скорее всего, приближали расцвет Балаклавы как курорта. Он пришелся на начало нынешнего века. Окажись мы в том времени, нам были бы предложены гостиницы, разбросанные вплоть до Кадыковки.

Меблированные комнаты с пансионом и без оного. Цены, в зависимости от предлагаемых постояльцам удобств, колебались от 17 до 75 рублей в месяц. Содержатель гранд-столовой И. Дементьев подносил обеды стоимостью от 18 рублей в месяц «из свежих продуктов, на свежем масле». На набережной, напротив дома городского доктора А. Кушуля, продавали одобренный медиками кефир однодневный и двухдневный со скидкой абонентам по две копейки с бутылки. В дом Круковского, что рядом с иллюзионом, А. Шмулевич приглашал отведать «еврейские домашние обеды».

На базарной улице С. Браиловский держал Екатеринославский магазин: бакалея, гастрономия, посуда, писчебумажные и рыболовные принадлежности. От всевозможных товаров прогибались полки в торговой точке Г. Велонаса. Он снимал площадь в доме А. Гинали на Базарной.

Сливочное масло, ветчину, колбасы, сельдь дунайскую и королевскую, рыбные консервы производства местной фабрики Кефели, французские сардины – все высшего качества – ассортимент лавки П. Попова. М. Роговский выбросил на рынок пользовавшиеся спросом у приезжих поделки из раковин, перламутра, янтаря, кораллов, сердолика, фарфора, стекла, иных материалов, а также кизиловые палки, стеки в серебряной оправе и без. Все вещи – с видами Балаклавы. Быстро расходились открытки, конверты с изображением башен Генуэзской крепости, бухты…

Среди владельцев магазинов не затерялся Спивак – дед ныне широко известного в мире руководителя ансамбля «Виртуозы Москвы» А. Спивакова.

Но всем купцам мог дать фору вперед К. Михели. В его магазин на набережной ежедневно поступали всегда свежие, всегда первоклассные продукты из Одессы, Харькова, других крупных городов. Константин Яковлевич также отпускал экипажи, линейки, верховых лошадей для прогулок в Севастополь, Георгиевский монастырь, Байдары и другие места.

У Ф. Тищенко можно было починить принадлежности для рыбной ловли, зонты, заказать гамаки, другие веревочные изделия. Со сломанными велосипедами шли к другому умельцу – А. Карагову. Он же выдавал двухколесные машины напрокат. Некий обладатель диплома Лильского университета давал уроки французского. Всегда ломился от зрителей зал иллюзиона (кинотеатра) А. Ангелова. В городе практиковали местные и приезжие врачи И. Педьков, Л. Гофлин, Х. Протопопов, А. Хавкин, Р. Ястребенецкий, Т. Цирлин-Пиратинская, Д. Саксаганская и другие. Я. Пиратинский владел аптекой «Гигиена». Кроме медикаментов, в ней покупали косметические товары.

Некоторые балаклавские врачи, как, например, И. Педьков, пользовались всероссийской известностью. В принадлежащей ему лечебнице он отпускал электро-свето-водные процедуры. Городской врач А. Кушуль владел лучшим пляжем, где под его наблюдением желающие принимали морские, воздушные, солнечные и песочные ванны. Иным приписывались массаж и лечебная гимнастика.

В устье бухты были найдены запасы лечебных грязей. По качеству они не уступали грязям модных крымских и одесских курортов. Был заказан проект грязелечебницы.

Курортная Балаклава давала своим гостям кров, кормила их, оздоравливала, веселила, просвещала. О случавшихся изредка неприятностях местное население и приезжих информировал редактировавшийся городским врачом А. Кушулем и распространявшийся бесплатно «Балаклавский курортный листок».

«За последнее время, – писал его корреспондент, – участились случаи бросания в воду с крыши и забора купальни. Забор вследствие частого раскачивания грозит рухнуть. Кроме того, дачники, живущие в домах возле купальни, поневоле должны обозревать голые мужские фигуры…»

«Редакцией получены жалобы на некоторых посетителей мужской купальни, – говорилось в другой заметке, – сделавших себе своего рода спортом плаванье в женском отделении купальни. Такая жалоба совершенно обоснованна, и желательно было бы устранить явление подобного рода».

29 июня 1914 года «Балаклавский курортный листок» сообщал, что число ежедневных посетителей городских купален достигает 200 человек, а со дня открытия сезона число проданных разовых и абонементных билетов достигло четырех тысяч.

Писатель С. Скиталец, проживший в Балаклаве год, нашел очень образное и одновременно точное слово для характеристики молодого курорта. За демократичность, доступность широким слоям населения он назвал его ситцевым. Кстати, Балаклаве очень везло на внимание со стороны писателей. Через город прошло несколько их поколений. П. Сумароков, И. Муравьев-Апостол, А. Грибоедов, А. Мицкевич, В. Жуковский… За ними – другая волна мастеров пера – Д. Мамин-Сибиряк, Л. Украинка, К. Бальмонт, С. Елпатьевский.

Одни из любопытства заглянули в городок на денек, другие останавливались в нем на лето. Создатель же знаменитых «Листригонов» А. Куприн намеревался осесть в Балаклаве среди героев своего произведения – отчаянных, бесшабашных греков-рыбаков. Александр Иванович приобрел земельный участок, где намеревался построить дом. И построил бы, если бы не ринулся в политические события первой русской революции.

Факты, в общем-то, известные из краеведческой литературы. Но еще ждут своих исследователей и биографов сановные владельцы богатых балаклавских дач. Среди них известные в России фамилии: Юсуповы, Нарышкины, Апраксины. Юсупов был женат на племяннице Николая Второго великой княгине Ирине Александровне. Проект своей виллы граф Апраксин заказал академику Краснову – автору чертежей, по которым возводили Ливадийский дворец. Яхтсмен и страстный цветовод-любитель Апраксин принимал у себя своего кума – императора Николая Второго. Дачу невероятной красоты (ее снимки можно увидеть на страницах путеводителей и на стендах Балаклавского краеведческого музея) построил инженер-угольщик Завадский. Он лояльно принял Октябрьскую революцию. Все же был убит анархистами. Виллы виноторговцев, юристов, отставных генералов, адмиралов, градоначальников составили замечательное ожерелье живописной бухты.

Пронесшиеся над страной смерчи революций и гражданской войны смели с ее лица многое, но не все. «У нас, – телеграфировали в феврале 1921 года «наверх» из Балаклавского подотдела центрального управления курортами Крыма, – оборудуются санатории на 300 кроватей для больных Севера согласно декрету Совнаркома от 21 декабря 1920 года». В 1930 году в «Крымиздате» выходит брошюра «Балаклава: производительные силы, курорт, история».

Её автор Д. Шнайдер с делового слога переходит на лирический. «С 1920 года, – пишет он, – Балаклава входит в состав Всесоюзной здравницы… Своей тишиной и уютом, красотой и оторванностью от грохота, шума больших городов она является неизменным местом отдыха и восстановления сил. Непосредственная близость моря и гор дает Балаклаве ее живительный горно-морской воздух, исключительно озонированный, естественно фильтрующийся постоянными бризами. Попав в Балаклаву, вы обязательно остановитесь у окруженной каменистыми громадами гор и утесов морской бухты, по прозрачной воде которой снуют чистенькие парусные или весельные шлюпки. Рокочут моторы рыбацких яликов и разносятся песни отдыхающих курортников…»

В это время город с населением в 2600 человек имел всю инфраструктуру курорта: горсовет, милицию, пожарную охрану, универмаг, базар, общество потребителей, три клуба, библиотеку, трамвайное сообщение с Севастополем, гостиницу, экскурсионную базу «Севтурист», театр, купальни, ванное здание, больницу, аптеку, столовые, почтовое отделение, телеграф, и, что примечательно, курортный трест.

Как и прежде, Балаклаву жаловали писатели. Известно, что в этом городе В. Вишневский от первого до последнего слова написал свое самое значительное драматическое произведение – «Оптимистическую трагедию». Немало волнующих строк родилось здесь под перьями К. Паустовского, А. Грина, Л. Соболева, Мате Залки, М. Марковой… Балаклава могла стать литературной Меккой. Но…

Царящая над местностью гора Спилия скреплена странным раствором из обкатанных до-историческим морем голышей. А рядом Создатель, видимо, пожелал наделить свою любимицу – Балаклавскую бухту – нарядом побогаче. Похожую на озеро бухту он поместил в пригоршню, состоящую из гор благородных пород. Лучше бы этот наряд был попроще, пусть даже из донного мусора, как у Спилии. А так… Заливу, Балаклаве, суждено было стать жертвами своего богатства.

В середине 30-х годов курортников, которые так беззаботно пели, катаясь в лодках по зеркалу бухты, бесцеремонно вытряхнули из санаториев. В их палатах поселили строителей только что организованного Балаклавского рудоуправления. По иронии судьбы ему присвоят писательское имя. С приветливой, гостеприимной, радушной Балаклавы силой содрали белый крахмальный халат сестры-хозяйки и так же силой напялили на неё негнущуюся брезентовую робу взрывника.

Дальше произошло то, что хорошо известно и о чем больно писать. Под руководством людей пришлых, значит, безразличных и глухих к былым традициям Балаклавы, поражавший хрустальной чистотой своих вод залив превратили в сточную канаву. Над ней морские бризы поднимают пыль развороченных окрестных скал, отравленную ядами взрывов. Мрачную картину завершают марсианские пейзажи – это кратеры карьеров.

Но обряженная в ныне путём уже обтрепанную робу, Балаклава еще не потеряла способность нравиться, пленять, обольщать. Совсем недавно, в канун 80-х – начале 90-х годов, художник И. Глазунов, по творчеству которого наши потомки будут судить о нашем времени, настойчиво просил пустить его с учениками в Балаклаву. Что вы думаете, отказали. Была бы Феодосия тем городом, которым стала, если бы не жаловала И. Айвазовского? Была бы Ялта столь привлекательной, не приюти в своё время А. Чехова?

Под полутораметровым «одеялом» Балаклавской земли почти два тысячелетия дремлет античный город. Заглянув случайно в прорехи этого «одеяла», ученые ахнули, пораженные престолами храма Юпитера, его жертвенными столами и скульптурой Геракла. По предположениям авторитетов, это крымская Атлантида – неведомый до сих пор, упомянутый историком древности Страбонов город Тавронум-Цивитас-Плация.

Нет, Балаклаве предопределено было стать местом отдыха и туризма. Могла бы им стать, но не стала.

С каждым отправленным железнодорожным вагоном с известняковым флюсом убывает привлекательность, потенциал Балаклавы. Наоборот, останься город курортом, он ежегодно прирастал бы дополнительными койками, видами услуг, достопримечательными местами. Мало того, время от времени поднимаются разговоры о том, чтобы в Балаклавской бухте организовать наполнение танкеров нефтепродуктами. Суетятся те, кому уже открыт доступ на Кипр и Канары и кому оттуда наплевать на нужды многих тысяч севастопольцев.

Живущие в Балаклаве художники, литераторы воспевают, как могут, башни Генуэзской крепости, улочки старого города, бухту, окрестные горы. Примечательно, что на живописных полотнах не доводилось видеть того, что вносит дисгармонию в природу: вгрызающийся в скалу экскаватор или корабли, чьи камбузы и гальюны напрямую имеют выход в бухту. Местная поэтесса Л.В. Матвеева, не выдержав, написала:

… И что оставим мы потомкам –
Карьеров пыль иль неба синь?

Гложет, однако, сомнение: не прозевать бы современника-Скирмунта и не уподобиться былым консерваторам-грекам.

Где виллы, где воспетые тишина и покой, где кизиловые палки, где конверты и открытки с видами Балаклавы, где озонированный воздух, где виноградолечение? Где султанка? Разговор о Балаклаве, а видится Гасфорт, над которым занесена немецкая механическая пила. Видится загаженная Байдарская долина. Хотя и в Балаклаве ещё осталось то, что можно спасти. Спасли бы, если бы по-настоящему любили её.

Александр КАЛЬКО


Вернуться назад

 Просмотров: 5395

Добавить комментарий

Commenter Gravatar